При этом на родине Айтматова все чаще воспринимают как часть культурного наследия, а не как живого автора, с которым можно и нужно спорить. О том, почему Айтматов не нуждается в юбилейной риторике и почему его чтение сегодня является вопросом зрелости общества, мы поговорили с директором Центра стратегических исследований Евразии, политологом Бакытбеком Жумагуловым

- Бакытбек Сатымбайевич, многие говорят, что Чынгыз Айтматов является не региональным и не советским писателем, а автором мировой классики. Насколько это убеждение, на ваш взгляд, оправдано?

- Прежде всего могу ссылаться на личный опыт. В 2005 году, во время стажировки в Германии, я присутствовал на обычном уроке литературы в одной из школ Гамбурга. Это был стандартный учебный процесс, без показной экзотики и без демонстративной межкультурности. В программе, наряду с признанными авторами мировой литературы, изучалась повесть «Жамиля».

Школьники разбирали ее как текст о свободе выбора, человеческом достоинстве и личной ответственности. В тот момент стало ясно, что в мировом культурном пространстве Айтматов воспринимается не как писатель с периферии, а как полноценная часть мировой литературы.

- В чем вы видите причину такой универсальности?

- Чынгыз Айтматов никогда не был писателем готовых ответов. Он сознательно избегал морализаторства и идеологического назидания. Он не писал проповедей и не объяснял читателю, как правильно жить. Его позиция заключалась в честном разговоре о судьбе человека в эпоху больших исторических и нравственных сломов.

В его произведениях видно, как идеологии, обещающие благополучие, приводят к разрушению. Как социальный и технический прогресс опережает нравственное развитие. Как человек постепенно теряет связь с памятью, корнями и собственной совестью. Не случайно одна из ключевых мыслей Айтматова сформулирована очень просто. Перед каждым человеком стоит задача быть человеком сегодня, завтра и всегда. 

- С какого произведения началось ваше личное знакомство с Айтматовым?

- С рассказа «Солдатенок». Мне тогда было около десяти лет. Я читал историю мальчика, который ждет возвращения отца с войны. Он ждет не отвлеченно, а всем своим существом, каждым днем и каждым взглядом, обращенным к дороге.

Тогда я не понял, что такое война в историческом или политическом смысле. Но я впервые почувствовал, что такое ожидание, утрата и молчание, в котором нет ответа на самый важный вопрос. Это впечатление осталось со мной на всю жизнь.

- Можно ли сказать, что Чынгыз Айтматов не щадит читателя?

- Да, и это касается и взрослых, и детей. Он не прячет боль за красивыми словами. Он не утешает и не объясняет, зачем все произошло. Его тексты не дают комфорта, но формируют внутреннее чувство ответственности.

Айтматов не показывает готовый путь. Он показывает цену утраты человечности. Именно поэтому его произведения часто вызывают неприятие у тех, кто ищет простые ответы и четкие моральные схемы. 

- Война и насилие в его произведениях часто показаны не напрямую. Почему?

- Потому что для Айтматова важнее не само событие, а его последствия для человека. В «Материнском поле» война показана через судьбу матери, которая потеряла все, но продолжает жить и работать. В романе «И дольше века длится день» появляется образ манкурта, человека, лишенного памяти, прошлого и связи с родом.

Это не образ злодея. Это результат лишения человека памяти. Айтматов предупреждает, что общество, утратившее память, способно разрушить собственные основания и даже не осознать этого.

- Чем объясняется то, что роман «Плаха» до сих пор считается одним из самых тяжелых текстов?

- Чынгыз Айтматов сознательно лишает читателя опоры. В этом романе нет примиряющего финала и нет героев, за которыми можно было бы спрятаться. Он обращается напрямую к личной ответственности читателя. По сути, «Плаха» выносит приговор не персонажам, а эпохе и каждому из нас.

- Насколько оправдано сравнение Чынгыза Айтматова с Федором Достоевским?

- Оно оправдано по сути. Как и Достоевский, Айтматов показывает, что зло рождается не из фигуры одного злодея, а из компромисса с совестью, из согласия человека на насилие во имя идеи или порядка.

Разница в масштабе. Достоевский работает прежде всего с внутренней трагедией личности. Айтматов раскрывает эту драму на уровне общества и цивилизации. 

- Не кажется ли вам, что сегодня Айтматова сознательно делают безопасным, превращая его в символ и памятник, а не в автора, с которым нужно спорить?

- Да, такая тенденция есть. Айтматова удобно зафиксировать в виде юбилейных дат, торжественных речей и обязательных цитат. В таком виде он никому не мешает и ни от кого ничего не требует. Но живой Айтматов всегда конфликтен. Он задает вопросы, на которые нельзя ответить формально. Именно поэтому его тексты стараются отодвинуть в прошлое, сделать частью ритуала, а не частью сегодняшнего разговора. Это способ обезвредить автора, который слишком прямо говорит о личной ответственности

- Почему Айтматов особенно актуален сегодня?

Мы живем в мире, где информация вытесняет память. Идентичности упрощаются. Человек все чаще превращается в функцию, в потребителя или пользователя. Манкурт перестал быть литературным образом и стал социальной реальностью. 

Что мешает сегодня читать Айтматова по-настоящему, а не формально?

- Айтматов не оставляет возможности спрятаться за эпоху, систему или обстоятельства. Его тексты слишком прямо обращаются к совести. Они не позволяют сказать, что виновато время, государство или кто-то другой. В итоге читатель остается один на один с вопросом личной ответственности, а это всегда неудобно.

Нам проще воспринимать Айтматова как памятник, как символ, как часть обязательной культурной программы. В таком виде он безопасен. Но если читать его внимательно, становится ясно, что он говорит не о прошлом и не о чужих ошибках, а о нас самих. Именно этого разговора общество сегодня старается избегать.

- В 2028 году исполнится сто лет со дня рождения Айтматова. Что этот юбилей должен означать?

- Это не повод для формальных мероприятий. Это экзамен на зрелость общества. Если мы сами не перечитаем Айтматова заново, мир продолжит делать это за нас. Юбилей должен стать поводом для серьезного разговора о чтении, памяти, совести и ответственности.

- Ваш итоговый вывод о творчестве Айтматова.

- Чынгыз Айтматов принадлежит мировой классике потому, что писал не для политической конъюнктуры и не для режима. Он писал для человека, который остается один на один с нравственным выбором. Его тексты не позволяют переложить ответственность на время, обстоятельства или систему. Они прямо спрашивают, где проходит личная граница между совестью и удобством.

Пока в мире существуют войны, насилие, несправедливость и утрата человеческого достоинства, его главный завет остается актуальным. Оставаться человеком каждый день и на протяжении всей жизни. Именно поэтому Айтматова сегодня чаще предпочитают чествовать, а не перечитывать. Не потому что он устарел, а потому что он слишком точно говорит о нас и о том, какими мы становимся.